Неточные совпадения
— Ну, да если голод и
смерть грозят, нужно же что-нибудь предпринимать. Я спрошу, не может ли
брат мой через кого-либо в городе выхлопотать какую-нибудь должность.
Потом хотела что-то сказать и вдруг остановилась и вспомнила, что другим назначеньем ведется рыцарь, что отец,
братья и вся отчизна его стоят позади его суровыми мстителями, что страшны облегшие город запорожцы, что лютой
смерти обречены все они с своим городом…
— Вы возродитесь, предсказываю вам, — сказал Сергей Иванович, чувствуя себя тронутым. — Избавление своих
братьев от ига есть цель, достойная и
смерти и жизни. Дай вам Бог успеха внешнего, — и внутреннего мира, — прибавил он и протянул руку.
Левин, которого давно занимала мысль о том, чтобы помирить
братьев хотя перед
смертью, писал
брату Сергею Ивановичу и, получив от него ответ, прочел это письмо больному. Сергей Иванович писал, что не может сам приехать, но в трогательных выражениях просил прощения у
брата.
То чувство
смерти, которое было вызвано во всех его прощанием с жизнью в ту ночь, когда он призвал
брата, было разрушено.
— На том свете? Ох, не люблю я тот свет! Не люблю, — сказал он, остановив испуганные дикие глаза на лице
брата. — И ведь вот, кажется, что уйти изо всей мерзости, путаницы, и чужой и своей, хорошо бы было, а я боюсь
смерти, ужасно боюсь
смерти. — Он содрогнулся. — Да выпей что-нибудь. Хочешь шампанского? Или поедем куда-нибудь. Поедем к Цыганам! Знаешь, я очень полюбил Цыган и русские песни.
И он вкратце повторил сам себе весь ход своей мысли за эти последние два года, начало которого была ясная, очевидная мысль о
смерти при виде любимого безнадежно больного
брата.
— Она мне пишет, что Николай
брат при
смерти. Я поеду.
Рана Вронского была опасна, хотя она и миновала сердце. И несколько дней он находился между жизнью и
смертью. Когда в первый раз он был в состоянии говорить, одна Варя, жена
брата, была в его комнате.
И
смерть эта, которая тут, в этом любимом
брате, с просонков стонущем и безразлично по привычке призывавшем то Бога, то чорта, была совсем не так далека, как ему прежде казалось.
Брат лег и ― спал или не спал ― но, как больной, ворочался, кашлял и, когда не мог откашляться, что-то ворчал. Иногда, когда он тяжело вздыхал, он говорил: «Ах, Боже мой» Иногда, когда мокрота душила его, он с досадой выговаривал: «А! чорт!» Левин долго не спал, слушая его. Мысли Левина были самые разнообразные, но конец всех мыслей был один:
смерть.
С той минуты, как при виде любимого умирающего
брата Левин в первый раз взглянул на вопросы жизни и
смерти сквозь те новые, как он называл их, убеждения, которые незаметно для него, в период от двадцати до тридцати четырех лет, заменили его детские и юношеские верования, — он ужаснулся не столько
смерти, сколько жизни без малейшего знания о том, откуда, для чего, зачем и что она такое.
Вид
брата и близость
смерти возобновили в душе Левина то чувство ужаса пред неразгаданностью и вместе близостью и неизбежностью
смерти, которое охватило его в тот осенний вечер, когда приехал к нему
брат.
— Ох,
брат Филофей, — промолвил я, — едем мы с тобою на
смерть. Прости меня, коли я тебя загубил.
— Люди почувствуют себя
братьями только тогда, когда поймут трагизм своего бытия в космосе, почувствуют ужас одиночества своего во вселенной, соприкоснутся прутьям железной клетки неразрешимых тайн жизни, жизни, из которой один есть выход — в
смерть.
Но мать, не слушая отца, — как она часто делала, — кратко и сухо сказала Климу, что Дронов все это выдумал: тетки-ведьмы не было у него; отец помер, его засыпало землей, когда он рыл колодезь, мать работала на фабрике спичек и умерла, когда Дронову было четыре года, после ее
смерти бабушка нанялась нянькой к
брату Мите; вот и все.
Слова эти слушают отцы, матери,
братья, сестры, товарищи, невесты убитых и раненых. Возможно, что завтра окраины снова пойдут на город, но уже более густой и решительной массой, пойдут на
смерть. «Рабочему нечего терять, кроме своих цепей».
Брат мой милый! коли меня пикой, когда уже мне так написано на роду, но возьми сына! чем безвинный младенец виноват, чтобы ему пропасть такою лютою
смертью?» Засмеялся Петро и толкнул его пикой, и козак с младенцем полетел на дно.
— Получил от Смердякова, от убийцы, вчера. Был у него пред тем, как он повесился. Убил отца он, а не
брат. Он убил, а я его научил убить… Кто не желает
смерти отца?..
—
Брат, — прервал Алеша, замирая от страха, но все еще как бы надеясь образумить Ивана, — как же мог он говорить тебе про
смерть Смердякова до моего прихода, когда еще никто и не знал о ней, да и времени не было никому узнать?
Однажды он пришел ко мне и говорит: если убил не
брат, а Смердяков (потому что эту басню пустили здесь все, что убил Смердяков), то, может быть, виновен и я, потому что Смердяков знал, что я не люблю отца, и, может быть, думал, что я желаю
смерти отца.
— Эге! Так ты вот как! Значит, совсем уж бунт, баррикады! Ну,
брат, этим делом пренебрегать нечего. Зайдем ко мне… Я бы водочки сам теперь тяпнул,
смерть устал. Водки-то небось не решишься… аль выпьешь?
Я теперь пока несколько времени с двумя
братьями, из которых один пойдет в ссылку, а другой лежит при
смерти.
И вспомнил я тут моего
брата Маркела и слова его пред
смертью слугам: «Милые мои, дорогие, за что вы мне служите, за что меня любите, да и стою ли я, чтобы служить-то мне?» — «Да, стою ли», — вскочило мне вдруг в голову.
Он клял себя, что не отвечал целым океаном любви на отданную ему одному жизнь, что не окружил ее оградой нежности отца,
брата, мужа, дал дохнуть на нее не только ветру, но и
смерти.
Дом был выстроен во второй половине XVIII века поэтом совместно с
братом генерал-поручиком А. М. Херасковым. Поэт Херасков жил здесь с семьей до самой своей
смерти.
В наследье мне дала утрата
Портрет с умершего чела,
Гляжу — и будто образ
братаУ сердца
смерть не отняла.
Теперь у нее оставались только
братья и, главное, княжна. Княжна, с которой она почти не расставалась во всю жизнь, еще больше приблизила ее к себе после
смерти мужа. Она не распоряжалась ничем в доме. Княгиня самодержавно управляла всем и притесняла старушку под предлогом забот и внимания.
Она окончила воспитание моего отца и его
братьев; после
смерти их родителей она заведовала их именьем до совершеннолетия, она отправила их в гвардию на службу, она выдала замуж их сестер.
Даже
смерть актрисы Колпаковой была вплетена в эту историю двух
братьев; эта девушка поплатилась головой за свое слишком близкое знакомство с наследником приваловских миллионов.
Как скоро Чубалов из письма Дарьи Сергевны узнал о
смерти Марка Данилыча, сейчас же стал в путь сбираться.
Брат Абрам стал его отговаривать.
—
Смерть все покрывает, — сказал
брату Герасим Силыч. — На мертвых зла не держат, а кто станет держать, того Господь накажет. Марко Данилыч теперь перед Божьим судом стоит, а не перед нашим земным, человеческим.
— Это верно, — ответила Марья Ивановна. — Их было два
брата, один двадцать ли, тридцать ли лет тому назад в море пропал. Дарья Сергевна потонувшему была невестой и с его
смерти живет у Смолокурова хозяйкой. Так это какая ж родня? Какая она участница в наследстве? Безродною замуж шла, ни ближнего, ни дальнего родства нет у нее.
— Духовско-то венчанье, слышь, покрепче вашего, — улыбнулся Колышкин. — Насчет наследства спокойнее, а то неравно помрет, так после нее все
брату достанется. Так и сказал. Боится, видишь, чтобы Залетовы не вступились в имение, не заявили бы после ее
смерти, что не было венчанья, как следует.
— Еще бы не вылечить! — усмехнувшись, ответил Дементий. — Ведь матери, Родионушка, не наш
брат — голь да перетыка… У них — деньгам заговенья нет. А богатых и
смерть не сразу берет… Рубль не Бог, а тоже милует.
Старший
брат в виде короля восседал на высоком стуле, задрапированный пестрым одеялом, или лежал на одре
смерти; сестренку, которая во всем этом решительно ничего не понимала, мы сажали у его ног, в виде злодейки Урсулы, а сами, потрясая деревянными саблями, кидали их с презрением на пол или кричали дикими голосами...
Бубнов. Слыхал… сто раз! Ну и был… эка важность!.. Я вот — скорняк был… свое заведение имел… Руки у меня были такие желтые — от краски: меха подкрашивал я, — такие,
брат, руки были желтые — по локоть! Я уж думал, что до самой
смерти не отмою… так с желтыми руками и помру… А теперь вот они, руки… просто грязные… да!
Сражение младшего Кира с
братом своим Артарксерксом, его
смерть в этой битве, возвращение десяти тысяч греков под враждебным наблюдением многочисленного персидского воинства, греческая фаланга, дорийские пляски, беспрестанные битвы с варварами и, наконец, море — путь возвращения в Грецию, — которое с таким восторгом увидело храброе воинство, восклицая: «Фалатта! фалатта!» — все это так сжилось со мною, что я и теперь помню все с совершенной ясностью.
И эти люди — христиане, исповедующие один великой закон любви и самоотвержения, глядя на то, что они сделали, не упадут с раскаянием вдруг на колени перед Тем, Кто, дав им жизнь, вложил в душу каждого, вместе с страхом
смерти, любовь к добру и прекрасному, и со слезами радости и счастия не обнимутся, как
братья?
На девятый день после
смерти князя Александра Павловича была отслужена панихида по обоим
братьям, а на другой день княгиня с племянницами и Гиршфельдом выехали в Т.
Смерть князя Дмитрия, которому она далеко не симпатизировала и он платил ей тем же и даже всячески старался отговорить
брата от брака с нею, не произвела на нее сильного впечатления.
Шатов не счел нужным скрывать ни от кого, что он состоит ее женихом, и многим даже передал обстановку их печального обручения, и то, что покойный князь, за день до его
смерти, уведомил своего
брата письмом о предстоящей свадьбе и что Лидия Дмитриевна тоже написала об этом в письме дяде и сестре.
— Род князей Шестовых окончился со
смертью моего покойного батюшки, — сурово поглядела она не него, — мои
братья Дмитрий и Александр были князьями только бумагам, первый женился на какой-то польской жидовке, прижил с ней двух дочерей, из которых младшая умерла чуть не накануне своей свадьбы с каким-то докторишкой, а старшая сослана в каторжную работу за отравление
брата Александра и его третьей жены. Достойная племянница достойных этой
смерти дяди и теки.
— Кем? Разъяснить это и есть задача следствия. Что
смерть князя последовала от вмешательства посторонней руки — если этого из дела ясно не видно, то это чувствуется. Согласитесь сами, человек совершенно здоровый, богатый, собирающийся ехать в гости в половине будущего сентября к
брату, вдруг ни с того, ни с сего травится сам. В этом нет логики.
— Гроб, предстоящий взорам нашим,
братья, изображает тление и
смерть, печальные предметы, напоминающие нам гибельные следы падения человека, предназначенного в первобытном состоянии своем к наслаждению непрестанным бытием и сохранившим даже доселе сие желание; но, на горе нам, истинная жизнь, вдунутая в мир, поглощена смертию, и ныне влачимая нами жизнь представляет борение и дисгармонию, следовательно, состояние насильственное и несогласное с великим предопределением человека, а потому
смерть и тление сделались непременным законом, которому все мы, а равно и натура вся, должны подвергнуться, дабы могли мы быть возвращены в первоначальное свое благородство и достоинство.
— Между членами нашего общества существует от глубочайшей древности переданный обычай, чтобы по
смерти каждого достойного
брата совершались воспоминательные и таинственные обряды.
Из сего вы видите, любезные
братья, что нет иного пути к возрождению, к возвращению в первобытное состояние, как путь доброделания, смирения, путь креста и
смерти!
Желание
смерти, вопреки красноречивой проповеди его друга и
брата по духу Кудрина, нет-нет да и появлялось в душе еще не окрепшего в учении масонов неофита Зарудина, всякий раз, когда пленительный образ Натальи Федоровны восставал в душе Николая Павловича, а это происходило почти ежедневно.
— Тяжело,
брат, сойдешься с кем по душе, а потом и видишь, что она норовит тебе гадость сделать, а
смерть не берет, одно остается — самому пойти за ней! — заключал он, по обыкновению, свои угрюмые монологи.
Брат этот скоро переселился в Петербург на службу и держал и сестру и тетку в черном теле, пока внезапная
смерть не положила предела его поприщу.